Intervista del presidente della Siria ai media della Russia

© AFP 2015/ SANA

Lotta contro ISIS, prospettive del processo politico in Siria, problema dei profughi e probabilità delle dimissioni del presidente della Siria – questi sono i temi dell’intervista, rilasciata da Bashar Assad ai media della Russia, di cui vi proponiamo alcuni estratti.

Nella sua intervista il presidente Assad ha dichiarato in particolare:

1.  Dobbiamo continuare il dialogo in nome del consenso. Tuttavia, se vogliamo conseguire un successo reale, ciò è impossibile, finché la gente continua a morire, finché continua lo spargimento di sangue e le persone non possono sentirsi al sicuro… In tal modo, il consenso lo possiamo raggiungere, ma non possiamo fare niente, finché il terrorismo in Siria non sarà stato sconfitto.

2. Il problema non è che l'Europa accoglie o non accoglie i profughi. Il problema è che dobbiamo eliminare le cause del fenomeno. Se gli europei sono preoccupati per la sorte dei profughi, allora devono rinunciare al sostegno dei terroristi. Tale è la nostra opinione in merito e l'essenza del problema.

3. Voglio cogliere l'occasione di questo incontro di oggi per esortare tutte le forze a unirsi contro il terrorismo, perché ciò è la strada per conseguire gli obiettivi politici, formulati dai siriani, attraverso il dialogo e il processo politico.

4. Se oggi chiediamo a qualsiasi siriano, che cosa vuole in questo momento, la prima risposta sarà: sicurezza e stabilità per tutti e per ciascuno. In tal modo noi come forze politiche, sia quelle del governo, sia quelle fuori dell'ambito del potere, abbiamo il dovere di consolidarci attorno alle richieste del popolo siriano.

5. I curdi sono per noi parte della società siriana, non sono dei forestieri, vivono su questa terra come vivono gli arabi, i circassi, gli armeni e molti altri popoli e confessioni che convivono in Siria da tempi immemorabili. Non sappiamo neanche, quando alcuni di questi gruppi etnici abbiano fatto la loro comparsa nella regione. Senza questi elementi una società monolitica in Siria non può esistere.    

Dal quotidiano ecuadoriano “El Telegrafo” di Giovedì 16 Settembre 2015

Al Assad: "Occidente llora por los refugiados con un ojo y con el otro les apunta la pistola"

El mandatario sirio ofreció una entrevista a medios rusos.

Agencia RT

En entrevista a los medios rusos Bashar al Assad, presidente de Siria, explica de dónde proviene la crisis siria y la de los refugiados, por qué no se puede llegar a un consenso con la oposición mientras haya derramamiento de sangre en el país y llama a todas las fuerzas a que se unan en la lucha contra el terrorismo. Además, revela la responsabilidad de Occidente por el apoyo y el financiamiento de esos grupos extremistas, creadas para difundir su “venenosa ideología”.

Hay muchas preguntas acerca del rumbo en el que se desarrolla el proceso político de paz en Siria. ¿Cuáles son los últimos avances en la lucha contra el Estado Islámico? ¿En qué estado se encuentra la alianza ruso-siria? ¿Cuál es la situación del gran número de refugiados sirios?, el tema que ha dominado recientemente los medios de comunicación europeos.

La crisis siria pronto cumplirá 5 años. A pesar de todas las predicciones de los líderes occidentales de que su salida del poder estaba cerca, sigue siendo presidente de Siria. Recientemente, hubo una ola de especulaciones en relación con los informes sobre las reuniones de altos funcionarios de su Gobierno con sus oponentes de Arabia Saudita. Esto indujo la hipótesis de que comenzaba una nueva etapa en el proceso político en Siria. Sin embargo, la posterior declaración de Riad, que sigue insistiendo en su salida del poder, muestra que casi nada ha cambiado pese a las amenazas y desafíos que grupos como el EI presentan específicamente para las regiones remotas de la frontera siria.

Así que, ¿cuál es su postura con respecto al proceso político? ¿Qué opinión tiene acerca de la idea de compartir el poder y trabajar conjuntamente con los grupos de la oposición que siguen declarando abiertamente que en Siria no habrá solución política sin su inmediata salida del poder? ¿Le han dado muestras de que están dispuestos a trabajar junto con usted y su Gobierno? También sabemos que desde el comienzo de la crisis, muchos de estos grupos requerían que usted llevase a cabo reformas políticas y transformaciones. Sin embargo, ¿es posible poner en práctica estos cambios ahora con la situación actual de fondo, la guerra en curso y la propagación del terrorismo en Siria?

Permítanme responder a su pregunta por partes, ya que incluye varios puntos. En cuanto a la primera parte de la pregunta sobre el proceso político, desde el comienzo de la crisis hemos estado a favor de un diálogo. Ha habido varias rondas de conversaciones en Siria, Moscú y Ginebra. De hecho, en la única ronda de diálogos en la que hemos tenido éxito ha sido en la segunda ronda en Moscú. No en Ginebra, ni en la primera en Moscú. Pero al mismo tiempo, este paso quedó incompleto. Y esto es natural, porque la crisis es de gran escala. No es posible encontrar una solución en un par de horas o días. Sin embargo, es un paso adelante y estamos a la espera de una tercera ronda de diálogos en Moscú. Creo que simultáneamente con la lucha contra el terrorismo, debe continuar el diálogo entre las partes y formaciones políticas sirias para llegar a una opinión unánime sobre el futuro de nuestro país. Tenemos que seguir avanzando en esta dirección.

Respondiendo a la segunda parte de su pregunta sobre la posibilidad de algún progreso, teniendo en cuenta la propagación del terrorismo en Siria, Irak y la región en su conjunto, como ya he señalado, debemos continuar el diálogo con el fin de lograr un consenso. Sin embargo, si queremos lograr éxito, eso no será posible mientras mueran personas, mientras se derrame la sangre y mientras la gente no se sienta completamente segura y fuera de peligro. Supongamos que hemos sido capaces de negociar con los partidos y fuerzas políticas sobre cuestiones políticas y económicas, sobre ciencia, sanidad o cualquier otro tema. Pero, ¿cómo podemos implementar estos acuerdos, si la cuestión prioritaria para cada ciudadano sirio es la seguridad? Por lo tanto, podemos llegar a un consenso, pero no podemos llevar nada a cabo hasta que no derrotemos el terrorismo en Siria.

Debemos superar el terrorismo y no solo el del EI. Estoy hablando del terrorismo, porque hay muchas organizaciones, principalmente el EI y el Frente al Nusra que el Consejo de Seguridad de la ONU declaró terroristas. Esto en cuanto a la pregunta del proceso político.

En cuanto a la separación de poderes, originalmente se llevó a cabo con parte de la oposición que la aceptó. Hace unos años pasaron a formar parte del Gobierno. A pesar del hecho de que la división de poderes está regulada por la Constitución y las elecciones, sobre todo las elecciones parlamentarias, y por supuesto, a medida que estas fuerzas representan al pueblo, a causa de la crisis, tomamos la decisión de compartir el poder ahora para dar un paso adelante, sin centrarnos en la eficacia de tal decisión.

Con respecto al problema de los refugiados, quiero decir que la postura de Occidente y la campaña mediática llevada a cabo, sobre todo en la última semana, afirma que estas personas están huyendo del Gobierno sirio, al cual los medios de comunicación occidentales se refieren como 'régimen'. Sin embargo, los países occidentales por un lado se lamentan de los refugiados, y por el otro, los observan a punta de pistola. Lo que ocurre es que, de hecho, estas personas abandonaron Siria principalmente por culpa de los terroristas y por el miedo a la muerte, así como por las consecuencias del terrorismo. En condiciones de terror y destrucción de la infraestructura no es posible satisfacer las necesidades más básicas. Como resultado, las personas huyen del terrorismo y buscan una oportunidad de ganarse la vida en cualquier otra parte del mundo. Por lo tanto, Occidente se lamenta de los refugiados a la vez que apoya a los terroristas desde el comienzo de la crisis.

Originalmente, Occidente denominó los acontecimientos sirios 'protestas pacíficas', después, 'actuaciones de la oposición moderada' y ahora admite la existencia del terrorismo bajo el nombre del EI o el Frente al Nusra, pero atribuye la culpa al Gobierno sirio, el 'régimen' sirio y al presidente sirio. Por lo tanto, mientras continúe esta línea de propaganda, no tendrán más remedio que aceptar más refugiados. La cuestión no es que Europa deba o no acoger a los refugiados, sino la necesidad de abordar las causas fundamentales del problema. Si a los europeos les preocupa el destino de los refugiados, que dejen de apoyar a los terroristas. Es nuestra opinión sobre este asunto. Esta es la raíz del problema de los refugiados.

Señor presidente, propiamente hablando, ya ha tocado el tema de la oposición siria interna en su primera respuesta. Sin embargo, quisiera abordarlo de nuevo porque es muy importante y muy interesante para Rusia. Díganos, por favor, ¿qué tiene que hacer la oposición siria interna para cooperar de alguna manera con el Gobierno y apoyarlo en la lucha?, ¿qué declaran y qué quieren hacer en general?, y ¿cómo evalúa usted las perspectivas de una tercera ronda de diálogos en Moscú y Ginebra? ¿Será beneficioso para Siria dada la situación?

Como ustedes saben, estamos en una guerra contra el terrorismo, que cuenta con el apoyo de fuerzas externas. Esto significa que se lleva a cabo una guerra total. Yo creo que cualquier sociedad, cualquier patriota, cualquier partido que represente al pueblo, en estas situaciones se deben unir contra un enemigo común – independientemente de que se trate de terrorismo interno o externo. Si hoy le preguntamos a cualquier sirio qué quiere ahora, la primera respuesta será: seguridad y estabilidad para todos. Por lo tanto, nosotros, como fuerzas políticas, tanto dentro del Gobierno como fuera del Gobierno, estamos obligados a consolidarnos en torno a las demandas del pueblo sirio. Esto significa que, en primer lugar, debemos unirnos contra el terrorismo. Esto es obvio y lógico.

Por eso digo que las fuerzas políticas, el Gobierno o los grupos armados ilegales que luchaban contra el Gobierno, deben unirse para luchar contra el terrorismo. Y esto ha sucedido ya: algunos grupos antes luchaban contra el Gobierno sirio, y ahora se oponen al terror de nuestro lado. En este sentido ya se han tomado algunas medidas, sin embargo, me gustaría aprovechar nuestro encuentro de hoy para hacer un llamamiento a todas las fuerzas a unirse en la lucha contra el terrorismo, puesto que esto es una forma de lograr los objetivos políticos fijados por los sirios, a través del diálogo y el proceso político.

Y en lo que se refiere a la tercera ronda de diálogo en Moscú y Ginebra, ¿cree usted que es una vía prometedora?

La importancia de la tercera ronda de conversaciones en Moscú consiste en que sería una plataforma preparatoria para la tercera en Ginebra. El copatrocinio internacional del encuentro en Ginebra no ha sido imparcial, mientras que Rusia actúa en este asunto de manera imparcial y se rige por los principios de la legitimidad internacional y de acuerdo con la resolución del Consejo de Seguridad de la ONU.

Además, existen discrepancias de principio acerca del Gobierno de transición en la declaración de Ginebra. Es necesario que en la tercera ronda en Moscú se resuelvan las controversias mencionadas entre las diferentes fuerzas en Siria para llegar a la tercera ronda en Ginebra con una postura consolidada. Esto creará las condiciones para el éxito de la tercera ronda en Ginebra. Creemos que Ginebra 3, difícilmente tendrá éxito si no se logra éxito en el marco de Moscú 3. Por eso apoyamos la celebración del encuentro en Moscú después de finalizar con éxito la preparación para este foro, algo que depende especialmente de la parte rusa.

Señor Presidente, quisiera seguir con el tema del apoyo extranjero al arreglo de la crisis siria. En este contexto quiero preguntar: es evidente que después de haberse solucionado el problema nuclear iraní, Teherán desempeñará un papel cada vez más activo en los asuntos de la región. En este sentido ¿cómo evalúa las últimas iniciativas iraníes para la normalización de la situación en Siria? Y en general, ¿qué importancia tiene para usted el apoyo de Teherán? ¿Existe por ejemplo ayuda militar? Si existe, ¿cómo es?

Actualmente no hay ninguna iniciativa concreta por parte de Irán. Sin embargo, existen ideas preliminares y principios para tal, que se fundamentan en el principio de la soberanía de Siria y desde luego en la decisión del pueblo sirio, así como en la lucha contra el terrorismo. Naturalmente las relaciones entre Siria e Irán tienen una historia larga y cuentan con más de 35 años. Nos une la relación de aliados y una gran confianza mutua. Por eso creemos que Irán desempeña un papel importante.

Irán defiende a Siria y a su pueblo. Este país apoya al Estado sirio en la política, en la economía y en el ámbito militar. Cuando hablamos del apoyo militar no se trata de lo que intentan vender algunos medios de comunicación occidentales como el envío a Siria de grupos militares iraníes: es mentira. Teherán nos suministra el material bélico. Desde luego, mantenemos un intercambio de especialistas militares entre Siria e Irán, pero este intercambio siempre ha existido. Por supuesto, este tipo de cooperación bilateral se intensifica en condiciones de guerra. Sí, la ayuda de Teherán es un elemento clave que contribuye a la solidez de Siria de cara a esta guerra difícil y bárbara.

En el marco de nuestra conversación sobre los factores regionales y actores regionales, hace poco usted ha hablado sobre la coordinación con El Cairo en el área de la seguridad y de la lucha contra el terrorismo, ha dicho que los dos países están del mismo lado de la barricada en la lucha contra el terrorismo. ¿Qué relaciones tiene con El Cairo hoy, donde existen varias estructuras opositoras? ¿Son contactos directos o con la intermediación rusa, sobre todo considerando el carácter estratégico de las relaciones ruso-egipcias? El presidente Al Sisi hoy es un invitado esperado en Moscú.

Las relaciones entre Siria y Egipto nunca se interrumpieron, incluso en los años anteriores, incluso con el presidente Mohammed Morsi, que pertenece a la organización terrorista de Hermanos Musulmanes. A pesar de ello, varios organismos egipcios insistían en mantener las relaciones al menos en un nivel mínimo. Eso se explica primero con que los egipcios se dan cuenta de lo que está pasando en Siria. La segunda razón es que la lucha que tenemos hoy es una lucha contra un enemigo común. Está claro que ahora es algo evidente para todos, porque el terrorismo se difundió en Libia, Egipto, Yemen, Siria, Irak y en algunos otros países, entre ellos países islámicos como Afganistán, Pakistán y otros. Por eso ahora puedo decir que nosotros tenemos una visión común con Egipto.

Sin embargo, en este momento solo tenemos relaciones a nivel de los órganos de seguridad.No existen relaciones a nivel político, por ejemplo no hay ningún contacto entre los Ministerios de Asuntos Exteriores de los dos países. Tan solo existe cooperación entre los organismos de seguridad.

También hay que tener en cuenta que tanto sobre El Cairo como Damasco puede ejercerse presión para evitar que estemos unidos sólidamente. Por supuesto estos contactos no se realizan a través de Moscú, tal y como ha supuesto usted. Las relaciones nunca se rompieron, sin embargo hoy nos agrada ver que las relaciones entre Rusia y Egipto se están mejorando. Al mismo tiempo a Damasco y a Moscú nos unen relaciones históricas, sólidas y buenas. Es natural que Rusia esté contenta con cualquier avance en el desarrollo de las relaciones sirio-egipcias.

Señor presidente, permítame volver al tema de la lucha contra el terrorismo. ¿Cómo considera usted la idea de crear una zona libre de terroristas del Estado Islámico al norte del país en las fronteras con Turquía? Y, en este contexto, ¿cómo comentaría usted la cooperación indirecta de Occidente con tales organizaciones terroristas como el Frente al Nusra y otros grupos radicales? Y, ¿con quién estaría usted dispuesto a cooperar para luchar contra los terroristas del Estado Islámico?

Si hablamos de que en las fronteras con Turquía no habrá terroristas, eso significa que los haya en otras regiones. Tal retórica es inadmisible para nosotros. El terrorismo debe ser eliminado en todas partes. Más de tres decenios exhortamos a crear una alianza internacional para combatir el terrorismo. En lo que se refiere a la cooperación de Occidente con el Frente al Nusra, esto es un hecho concreto. Todos sabemos que tanto al Frente al Nusra como al Estado Islámico, Turquía, que mantiene estrechas relaciones con Occidente, los abastece de armas, dinero y voluntarios. Tanto el presidente Recep Erdogan como el primer ministro Ahmed Davutoglu no dan ni siquiera un paso sin coordinarlo, en primer lugar, con EE.UU. y con otros países occidentales. Tanto el Frente al Nusra y el Estado Islámico le deben su crecimiento de poder en la región al proteccionismo de Occidente que considera el terrorismo como un joker que, periódicamente, lo sacan de la manga para utilizarlo. Hoy ellos quieren usar el Frente al Nusra contra el Estado Islámico, puede ser porque, en cierta medida, el Estado Islámico se les ha ido de su control. Sin embargo esto no significa que quieren liquidar el Estado Islámico. Si quisieran, ya lo hubieran hecho. Para nosotros el Estado Islámico, el Frente al Nusra y otros grupos armados similares que asesinan a la población civil son extremistas.

¿Con quién se puede dialogar? Es una pregunta de suma importancia. Desde el principio hemos dicho que estamos dispuestos a cualquier diálogo si este puede disminuir la amenaza terrorista y por consiguiente conducir a una mayor estabilidad. Naturalmente con esto me refiero a las fuerzas políticas. Asimismo hemos dialogado con algunas agrupaciones armadas y hemos llegado a acuerdos, gracias a los cuales se ha establecido la paz en ciertas zonas problemáticas. En otras ocasiones los paramilitares se sumaban al ejército sirio. Ahora combaten al igual que los demás y sacrifican su vida en nombre de la patria. Es decir dialogamos con todos, excepto los que he mencionado (el Estado Islámico, el Frente al Nusra y grupos similares) por una simple razón. Estas organizaciones se basan en la ideología del terror. No son simplemente organizaciones que se rebelaron contra el Estado como algunas otras. ¡No! Se alimentan de ideas terroristas. Por eso el diálogo con ellos no conllevaría a ningún resultado real. Hace falta combatirlos y exterminarlos. No puede haber ningún diálogo con ellos.

Hablando sobre los socios regionales ¿con quién está usted dispuesto a colaborar en la lucha contra los terroristas?

Por supuesto, colaboramos con países amigos, ante todo con Rusia, Irán, también con Irak que lucha contra el terrorismo al igual que nosotros. En cuanto a otros Estados, estamos abiertos a la colaboración con cualquiera que tenga una firme determinación a luchar contra el terrorismo. En el caso de la así llamada coalición contra el terrorismo y contra el Estado Islámico liderada por Estados Unidos, no vemos esta determinación. La realidad es que a pesar de que esta coalición ha empezado sus operaciones, el Estado Islámico continúa expandiéndose. No consiguen hacer nada. Esta coalición de ninguna forma influye en la situación 'en la tierra'. Al mismo tiempo países como Turquía, Catar, Arabia Saudita y también Francia, Estados Unidos y otros países occidentales que respaldan a los terroristas, no pueden luchar contra el terrorismo. No se puede al mismo tiempo estar en contra de los terroristas y de su lado. Sin embargo, si estos países deciden cambiar su política (y es que el terrorismo es como un escorpión, si lo pones en tu bolsillo, inevitablemente te va a morder) no nos negaremos a colaborar con ellos siempre que sea una coalición antiterrorista real y no ilusoria.

¿En qué estado está el ejército sirio? Las fuerzas armadas del país ya llevan más de cuatro años combatiendo. ¿Están desangradas por la guerra o los combates solo las consolidan? Existen aún reservas para reforzar su actividad? Y otra pregunta muy importante. Ha dicho que sus exenemigos y los exenemigos del ejército sirio se pasaron a su bando y ahora están luchando en el ejército del Gobierno. ¿Son muchos y en qué medida ayudan a combatir a los grupos radicales?

Por supuesto, cualquier guerra es un mal. Cualquier guerra es destructiva, cualquier guerra debilita a la sociedad y al ejército por más rico y fuerte que sea el país. Sin embargo, no es un factor determinante porque todo tiene su lado positivo. La guerra debe consolidar a la sociedad ante el enemigo y cuando un país sufre una agresión el ejército se convierte en el símbolo más importante para cualquier pueblo. El pueblo cuida al ejército, le presta todo el apoyo necesario, incluyendo los recursos humanos como voluntarios y reclutas, para que defiendan la patria. Al mismo tiempo, la guerra da a las fuerzas armadas una gran experiencia en operaciones militares. En otras palabras, siempre hay lados positivos y negativos. No se puede plantear la pregunta de esta forma, ¿se debilitó el ejército o se hizo más fuerte? Gracias al apoyo popular entran voluntarios al ejército. En cuanto a su pregunta, si hay todavía recursos puedo decir: Claro. Si el ejército no tuviera recursos habría sido imposible aguantar cuatro años y medio de una guerra extremadamente difícil, sobre todo, contra nuestro enemigo actual que tiene recursos humanos ilimitados. En Siria combaten terroristas de más de 80 o 90 países del mundo. Es decir, el enemigo cuenta con el apoyo de millones de personas en diferentes países que las mandan a luchar en el bando de los terroristas. En lo que se refiere al ejército, nuestros recursos son ante todo los sirios. Así que sí tenemos recursos lo que nos permite seguir defendiendo el país. Asimismo tenemos la persistencia porque los recursos no se limitan a los recursos humanos. También es la voluntad.

Y actualmente nuestra voluntad de luchar y defender nuestro país de los terroristas es más fuerte que nunca. Precisamente esta situación hizo que algunos paramilitares, que al principio por alguna razón luchaban contra el Estado, entendieran que estaban equivocados y decidieran unirse a las fuerzas estatales. Ahora están luchando junto con el ejército. Algunos se sumaron a las fuerzas armadas, otros colaboran con las fuerzas armadas de la república en diferentes regiones de Siria.

Señor Presidente, Rusia también lleva ya 20 años luchando contra el terrorismo. Este puede tener diferentes formas pero parece que ahora ustedes lo están enfrentando cara a cara. El mundo ve un nuevo modelo de terrorismo. En el territorio ocupado, el Estado Islámico establece juzgados, administraciones. Hay datos de que se disponen a emitir su propia moneda. Es decir, aparecen ciertos rasgos formales de un Estado y esto quizá sea uno de los factores que atraen cada vez más simpatizantes de diferentes países. Podría explicarnos en fin contra qué están luchando ustedes. Se trata de un grupo terrorista enorme o tal vez de un nuevo Estado que busca cambiar radicalmente las fronteras en la región y en el mundo en general? ¿Qué es ahora el Estado Islámico?

Por supuesto, como usted ha dicho, el grupo terrorista –Estado Islámico–, trata de tomar la forma de Estado para atraer a sus filas la mayor cantidad de voluntarios que viven de las ilusiones del pasado, sueñan con crear un Estado Islámico que exista solo gracias a la religión. Este es un enfoque idealista que no tiene nada que ver con la realidad, esto es una equivocación. Un Estado no se puede tomar de la nada y obligar a que la sociedad lo acepte. El Estado debe ser el resultado del desarrollo natural de la sociedad, ser su imagen o copia aunque no siempre sea exacta. No se puede tomar un Estado ajeno y obligar a que la sociedad lo acepte. Aquí surge la pregunta: ¿el Estado Islámico o así denominado EI tiene algo de común con el pueblo sirio? Por supuesto, ¡no! Tenemos grupos terroristas, pero ellos no definen el carácter de nuestra sociedad. En Rusia también hay grupos terroristas, y tampoco son el reflejo de la sociedad rusa, no tienen nada que ver con su diversidad y su carácter sincero. Por eso, el hecho de que intentaran imprimir su dinero, sellos, expedir pasaportes y adquirir otro tipo de atributos de Estado, eso no significa que sean un Estado. En primer lugar, no tienen nada de común con el pueblo, en segundo lugar, la gente que vive en territorios ocupados por ellos, ahora huye a un verdadero estado, a su patria o bien luchan contra ellos con las armas en las manos. Y tan solo una minoría sigue creyendo en sus mentiras. Por supuesto que ellos no son Estado, sino un grupo terrorista. Veamos quienes son realmente. Ellos son la tercera ola de organizaciones políticas creadas por Occidente para difundir su venenosa ideología. Persiguen fines políticos. La primera ola, a inicios del siglo pasado trajo a los Hermanos Musulmanes. La segunda ola a Al Qaeda, que luchó contra la URSS en Afganistán. Y la tercera ola son el Estado Islámico, el Frente al Nusra y otras organizaciones similares. ¿Qué son el Estado Islámico y otros grupos de esta índole? Son un proyecto extremista de Occidente.

Señor presidente, desde que empezó la crisis siria han surgido más polémicas sobre el problema kurdo. Incluso antes, ustedes que representan el Damasco oficial, recibieron fuertes críticas por su actitud hacia la minoría kurda. Sin embargo, ahora las unidades kurdas prácticamente se han convertido en sus aliados militares en algunas operaciones contra el Estado Islámico. ¿Ya tienen una postura clara al respecto? ¿Quiénes son los kurdos para ustedes y quiénes son ustedes para ellos?

En primer lugar, no es correcto decir que el Estado llevase a cabo una política determinada con respecto a los kurdos, porque un Estado no puede preferir a algunos de sus ciudadanos: esto supondría la división del país. Si realmente hubiéramos realizado una política discriminatoria en la sociedad, la mayor parte no estaría del lado del Gobierno y el país se hubiese dividido desde el principio. Consideramos a los kurdos parte de la sociedad siria, no son extraños, viven en esta tierra, igual que los árabes, los circasianos, los armenios y muchas otras naciones y confesiones religiosas que conviven en Siria desde tiempos remotos. No sabemos cuándo algunas de estas naciones aparecieron en la región. Pero sin estos componentes no habría en Siria una sociedad monolítica.

Ahora bien, me pregunta si los kurdos son nuestros aliados. No, ellos son patriotas.

Además aquí no se puede generalizar: como cualquier otro elemento integrante de la sociedad siria, los kurdos se dividen en varias tendencias, pertenecen a distintas tribus y partidos políticos de izquierda y derecha, y difieren en otras cosas. Es decir, si hablamos de los kurdos como un todo, no podemos ser objetivos. Algunos partidos kurdos plantean ciertas demandas, sin embargo, no representan a todos los kurdos. Hay kurdos que se han adaptado totalmente a la sociedad, y me gustaría subrayar que en esta etapa no solamente son nuestros aliados, como algunos han intentado definirlos. Es que en nuestro ejército entre los héroes caídos hay muchos kurdos. Eso quiere decir que los kurdos viven en harmonía dentro de nuestra sociedad. Por otro lado, tenemos partidos kurdos que plantean distintas exigencias, y ya hemos satisfecho algunas de ellas al principio de la crisis. Pero también hay otras demandas que no tienen nada que ver con el Estado y que el Estado no puede cumplirlas. Estas cuestiones son competencia del pueblo y la Constitución. Para resolverlas es necesario que el pueblo acepte estas exigencias antes de que nosotros, como estado, tomemos la decisión correspondiente.

En todo caso, cualquier asunto debe ser considerado en el marco nacional. Por eso yo digo: ahora nosotros nos hemos unido con los kurdos y con otros integrantes de la sociedad para luchar contra los terroristas. Hace poco he hablado de este tema: es nuestra obligación unirnos con el fin de oponer resistencia al Estado Islámico. Una vez que acabemos con el Estado Islámico, el Frente al-Nusra y otros grupos terroristas, podremos hablar de las reivindicaciones de los kurdos y de algunos partidos kurdos en el formato nacional.

Por lo tanto, aquí no hay ningún tema prohibido siempre y cuando se plantee en el marco del Estado sirio unido, del pueblo y de las fronteras, se desarrolle de acuerdo con el espíritu de la lucha contra el terrorismo y la libertad de la diversidad étnica, nacional, religiosa y confesional de nuestro país.

Señor presidente, usted ha respondido parcialmente a esta pregunta y, sin embargo, quisiera concretar. Ciertas fuerzas curdas en Siria exigen, por ejemplo, cambiar la Constitución, introducir un mando local hasta la creación de un Estado kurdo autónomo en los territorios del norte. Hoy se escuchan este tipo de declaraciones, cuando los kurdos luchan exitosamente contra el Estado Islámico. ¿Está usted de acuerdo con estas declaraciones? ¿Podrían los kurdos considerar y esperar un tipo tal de gratitud? En general, ¿Se puede hablar de esto?

Cuando defendemos nuestro país no esperamos que nos lo agradezcan porque es un deber natural. Si alguien merece ser agradecido entonces es cada ciudadano sirio que defiende su patria. Pero yo considero que defender la patria es un deber. Cuando cumples con tu deber, tú no esperas agradecimientos. Sin embargo el tema que usted ha mencionado al principio y que está estrechamente vinculado con la Constitución siria. Si usted, por ejemplo, desea cambiar el sistema constitucional en su país, en Rusia, y nuevamente realizar la división territorial-administrativa o conceder a ciertas regiones de la Federación plenos poderes diferentes de los concedidos a otras regiones, eso no compite al presidente ni al Gobierno, sino a la Constitución. El presidente no es dueño de la Constitución, al igual que el Gobierno. La Constitución le pertenece al pueblo. Consecuentemente, cualquier modificación en la Constitución requiere un diálogo nacional. Como ya he dicho, el Estado sirio no se opone a ningún tipo de exigencias siempre y cuando estas no amenacen a la integridad de Siria, a la libertad de sus ciudadanos y la diversidad nacional. Si alguna parte, grupo o capa de la sociedad tiene alguna exigencia, estas tienen que estar siempre dentro de los marcos nacionales, y en forma de diálogo con otras fuerzas sirias. Cuando el pueblo sirio se ponga de acuerdo para dar estos pasos, relacionados con la federalización, descentralización, introducción de control autónomo o una reforma completa del régimen político, entonces esto requerirá un consenso común en la posterior introducción de cambios en la Constitución y la realización de un referéndum. Por eso dichos grupos deben convencer al pueblo sirio en la argumentación de sus sugerencias, ya que sus iniciativas no deben ser un diálogo con el Estado, sino con el pueblo. Por nuestra parte, cuando el pueblo sirio decida avanzar en una dirección determinada, nosotros, naturalmente, lo aceptaremos.

Hace ya más de un año la coalición de Estados Unidos realiza ataques aéreos en el territorio de Siria. Además actúan en los mismos territorios en los cuales las Fuerza Aérea Árabe Siria realiza ataques aéreos a las posiciones del Estado Islámico. A pesar de esto, no ha habido ningún encontronazo entre la coalición bajo la dirección de EE. UU. y la Fuerza Aérea Árabe Siria. ¿Existe algún tipo de coordinación directa o indirecta entre el Gobierno sirio y la coalición en la guerra contra el Estado Islámico?

Se sorprenderá, pero la respuesta es no. Entiendo que no suene convincente; nosotros luchamos, si es que se puede decir así, contra un enemigo común. Atacamos los mismos objetivos y los mismos lugares sin ningún tipo de coordinación, y no nos tropezamos los unos con los otros. Puede parecer extraño, pero es verdad. Entre el Gobierno, el Ejército sirio y Estados Unidos no hay ningún tipo de coordinación o contacto. Y es porque no pueden admitir ni aceptar el hecho de que nosotros somos la única fuerza que lucha contra el Estado Islámico en tierra. Desde su punto de vista, quizás, la cooperación con el Ejército sirio sería admitir nuestra efectividad al enfrentarnos al Estado Islámico. Por desgracia, esta actitud refleja la miopía y la terquedad de la administración estadounidense.

Entonces ¿no hay siquiera una cooperación indirecta? Por ejemplo, ¿por medio de los kurdos? Digo esto porque, como nos es sabido, Estados Unidos coopera con los kurdos; y los kurdos, por su parte, tienen contacto con el Estado sirio. ¿Quiere decir que no existe ninguna coordinación indirecta?

 No hay un tercer bando, tampoco los iraquíes. En el pasado nos avisaban por medio de los iraquíes antes de cualquier ataque. Desde entonces no hemos contactado con ellos, no hemos intercambiado mensajes a través de otros bandos.

Alejándonos un poco de este tema: usted vivió en Occidente y durante un tiempo se relacionó con otros líderes occidentales que desde el inicio de la crisis apoyan persistentemente a los grupos armados que tratan de derrocarle. ¿Cómo se sentirá si tiene que volver a trabajar con esos mismos líderes y darles la mano? ¿Podrá volver a confiar en ellos?

 En primer lugar, no se trata de una relación personal, sino de una relación interestatal. Cuando hablamos de las relaciones entre países, hablamos de ciertos mecanismos, no de confianza. La confianza es algo personal, algo con lo que no se puede contar en las relaciones políticas entre personas. Yo soy responsable de 23 millones de ciudadanos en Siria, y otra persona, digamos, es responsable de otras decenas de millones de personas en otro país. No se puede hacer que el destino de decenas o cientos de millones de personas dependa de la confianza entre dos personas. Debe haber un mecanismo. Cuando este existe, entonces se puede hablar de confianza. De otra confianza, no a nivel personal. En segundo lugar, la principal tarea de cualquier político, Estado, primer ministro o presidente es trabajar para el bien de sus ciudadanos y del país. Si un encuentro o apretón de manos con alguien puede beneficiar al pueblo sirio, yo estoy obligado a hacerlo, me guste o no. No hablamos de mí, no hablamos de si puedo o quiero hacerlo. Hablamos del beneficio que puedan traer las decisiones que yo vaya a tomar. Así que sí, estamos dispuestos a hacer todo lo que pueda beneficiar al pueblo sirio.

Sigamos hablando de las coaliciones por la lucha contra el terrorismo y el Estado islámico. El presidente de la Federación de Rusia Vladímir Putin llamó a crear una coalición regional para la lucha contra el Estado Islámico, y quizás las últimas visitas de algunos delegados árabes a Moscú se realizaron en este marco. Sin embargo, el ministro de Asuntos Exteriores de Siria Walid al Mualem dijo que para eso se necesita un milagro. Se refiere, según Damasco, a la coordinación en el área de la seguridad con los Gobiernos de Jordania, Turquía y Arabia Saudita. ¿Cómo ve este tipo de coalición? ¿Cree que puede dar resultados? Como ya ha mencionado anteriormente, cualquier relación depende de los intereses. ¿Está usted dispuesto a coordinar sus acciones con estos países? ¿Es cierto que ha habido reuniones entre funcionarios sirios y saudíes, como han informado los medios de comunicación?

Con respecto a la lucha contra el terrorismo es un tema global y ambicioso, que cuenta con aspectos culturales, económicos y militares, que está directamente relacionado con la seguridad. Claro que en términos de medidas preventivas, todos los demás aspectos son más importantes que el aspecto militar y las cuestiones de seguridad. Hoy, sin embargo, teniendo en cuenta la realidad de la lucha contra el terrorismo, sobre todo cuando nos enfrentamos no solo a grupos armados concretos, sino a todo un ejército terrorista que cuenta tanto con armamento ligero como pesado y con miles de millones de dólares para reclutar a más miembros, se debe prestar atención en primer lugar, al aspecto militar y a las cuestiones de seguridad.

Así que para nosotros es evidente que la coalición debe actuar en diferentes direcciones, pero sobre todo debe luchar contra los terroristas ‘en el campo de batalla’. Es lógico que dicha coalición deba ser creada por los países que creen en la lucha contra el terrorismo. En la situación actual es posible que la misma persona apoye el terrorismo y luche contra él. A eso se dedican ahora países como Turquía, Jordania y Arabia Saudita. Pretenden ser una parte de la coalición antiterrorista que opera en el norte de Siria, aunque también apoyan el terrorismo en el sur, en el norte y el noroeste. Básicamente en las mismas zonas en las que luchan contra el terrorismo. Subrayo una vez más: si estos países deciden volver a la actitud correcta, cambian de opinión y deciden luchar contra el terrorismo por el bien común, entonces nosotros, naturalmente, lo aceptaremos, y cooperaremos con ellos y otros Estados. No es algo categórico, no es que pensemos en términos del pasado. Las relaciones políticas cambian con frecuencia; pueden ser malos y hacerse buenos, o un enemigo puede volverse tu aliado. Es algo normal. Quienquiera que sea, cooperaremos con él en la lucha contra el terrorismo.

Señor presidente, actualmente está teniendo lugar un enorme desplazamiento de refugiados. En gran medida esos refugiados proceden de Siria y se dirigen a Europa. Existe la idea de que estas personas están prácticamente perdidas para Siria ya que han sido perjudicadas por el Gobierno sirio, que no ha podido protegerlos, y se han visto obligados a abandonar sus hogares. Diga, por favor: ¿cómo contempla usted a estas personas que han tenido que abandonar Siria? ¿Los contempla como parte de un potencial electorado sirio en el futuro? ¿Tiene la impresión de que volverán? Y una pregunta más: ¿Qué parte de culpa le corresponde a Europa en esta salida de refugiados que está teniendo lugar ahora? En su opinión, ¿es Europa culpable de ella?

Cualquiera que esté abandonando Siria, sin lugar a dudas, es una pérdida para la patria, no importa su ideología o posibilidades. Naturalmente, con exclusión de los terroristas. Es decir, estoy hablando de todos los ciudadanos menos los terroristas. Por eso, para nosotros, esta emigración supone una gran pérdida. Me ha preguntado acerca de las elecciones. El año pasado hubo elecciones presidenciales en Siria. En los países limítrofes, y en Líbano en primer lugar, había numerosos refugiados. Si hemos de creer en la propaganda de los medios de comunicación occidentales, todos ellos huyeron del Gobierno sirio, que los perseguía y los mataba. Los presentaron como si fueran enemigos del Gobierno. Cuál sería el asombro de los occidentales al ver cómo se dirigieron a los colegios electorales para depositar su voto a favor del presidente, a favor de quien, supuestamente, los estaba matando. Esto fue un golpe serio para los propagandistas.Con el fin de organizar la votación en el extranjero, debían darse determinadas condiciones. Hacía falta que hubiera una embajada. El Gobierno sirio debía controlar el proceso de votación. Todo ello depende de las relaciones con los países extranjeros. Muchos Estados habían roto las relaciones diplomáticas con Siria y habían cerrado nuestras embajadas en su territorio. En estos Estados no fue posible celebrar las votaciones, y a los ciudadanos les fue preciso ir a otro país donde sí hubiera colegios electorales. Eso fue lo que sucedió el año pasado. Por lo que respecta a Europa, por supuesto que es culpable.

Ahora Europa trata de mostrar el asunto como si su culpa estuviera tan solo en no haber puesto los medios o no haber podido garantizar una inmigración organizada, razón por la cual los refugiados se ahogaban al tratar de atravesar el Mediterráneo. Lo sentimos por todas las víctimas inocentes, pero ¿acaso la vida de los que se ahogan en el mar es más valiosa que la de los que mueren en Siria? ¿Por qué ha de ser su vida más valiosa que las de los que mueren degollados a manos de los terroristas? ¿Cómo es posible compadecerse del niño que murió en el mar y no reparar en los miles de niños, ancianos, mujeres y hombres que se han convertido en víctimas de los terroristas en Siria? Este bochornoso doble rasero de los europeos se ha hecho evidente para todos y ya no se acepta. Carece de lógica sentir compasión por algunas de las víctimas e ignorar a todas las demás. No existe entre ellas ninguna diferencia sustantiva. Europa, desde luego, tiene responsabilidad en la medida en que ha apoyado y sigue apoyando y financiando el terrorismo. Ella califica a los terroristas de ‘oposición moderada’ y distingue entre ellos. Pero todos ellos son extremistas.

Si me permite, me gustaría volver a la pregunta sobre el futuro político de Siria. Señor presidente, sus oponentes (y por tales entiendo tanto a los que se oponen al poder con armas en la mano como a sus adversarios políticos) siguen insistiendo en que una de las más importantes condiciones para llegar a la paz es su retirada de la arena política y su renuncia al cargo de presidente. ¿Qué opina de ello no solo como cabeza del Gobierno, sino también como ciudadano de su país? ¿Está usted –teóricamente– dispuesto a marcharse si tiene la sensación de que es necesario?

Añadiré algo a lo que usted ha dicho: desde el principio la campaña informativa de Occidente ha estado dirigida a persuadir de que todo el problema estaba en la persona del presidente. ¿Y eso por qué? Porque querían que se tuviera la impresión de que el problema sirio se reduce a un individuo. En consecuencia, la reacción natural de la gente frente a esta propaganda era suponer que si toda la cuestión es cosa de una persona, de ninguna forma esta puede hallarse por encima de los intereses nacionales y debe marcharse, y que en este caso, todo se solucionaría. Así es como lo simplifica todo Occidente. Sin embargo, lo que en realidad sucede en Siria es semejante a lo que viene sucediendo en toda la región.

Fíjese en lo que pasó en los medios de comunicación occidentales al principio de las revueltas en Ucrania: para ellos, el presidente Putin pasó de ser amigo a enemigo de Occidente, un zar, un dictador que reprime a la oposición rusa, que accedió al poder de forma antidemocrática, sin importar que fuera elegido en unas elecciones democráticas aceptadas por Occidente. Hoy, para ellos, esto ya no es una democracia. Así es la campaña de información occidental.

Se dice que cuando se vaya el presidente, las cosas irán mejor, pero eso, de hecho, ¿qué significa? Para Occidente significa que mientras siga siendo presidente ellos seguirán apoyando el terrorismo, porque han convertido en una prioridad el cambio de dirigente de los llamados 'regímenes' de Siria, Rusia y otros países. Y es que Occidente no admite socios ni Estados soberanos. ¿A qué se reducen sus aspiraciones respecto a Rusia? ¿Y a Siria? ¿Y a Irán? Se trata de Estados soberanos. Les gustaría quitar a una persona y poner en su lugar a otra que actúe en interés de Occidente, y no en el de su propia patria. En lo que atañe al presidente, llega al poder con la conformidad de su pueblo, por medio de un proceso electoral, y si se va, lo hace a petición de su pueblo, y no por la decisión de EE. UU., del Consejo de Seguridad de las Naciones Unidas, de la Conferencia de Ginebra o del memorando de Ginebra. Si el pueblo desea que se quede, el presidente se quedará, y en caso contrario tendrá que irse sin pérdida de tiempo. Esta es mi postura principal en cuanto a su pregunta se refiere.

Señor Assad, el conflicto bélico se ha prolongado durante más de cuatro años. Usted, probablemente, a menudo analiza lo acontecido y vuelve la mirada al pasado. Desde su punto de vista, ¿hubo algún momento decisivo en el que comprendiera que la guerra era inevitable? ¿Quién puso en marcha los engranajes de esta guerra? ¿La influencia de Washington, sus vecinos de la región de Oriente Medio, o sus propios errores? ¿Hay algo que lamente y que desearía cambiar si fuera posible volver atrás en el tiempo?

Cualquier Gobierno comete errores. Sucede, probablemente, todos los días. Pero estos errores no son fatídicos, sino más bien una cuestión cotidiana. ¿Qué errores han podido conducir a lo que ha sucedido en Siria? No suena lógico. Tal vez se sorprenda cuando le diga que de los acontecimientos previos a la crisis siria, el más decisivo fue la guerra del 2003 en Irak, cuando el país fue invadido por EE. UU. Nosotros estuvimos totalmente en contra de esta agresión, ya que entendíamos que como resultado de esta guerra Irak se desgarraría en facciones confesionales. Al Oeste tenemos al Líbano, un país dividido por diferentes confesiones. Y nosotros comprendíamos perfectamente que todo esto nos influiría. Por ello, el origen de esta crisis se encuentra en aquella guerra, que desgarró Irak en base a identidades religiosas; algo que en parte se ha manifestado en la situación de Siria y que ha hecho más sencilla la tarea de instigación de discursos violentos entre distintas confesiones en Siria.

Por otra parte, aunque no tan decisivo como el anterior, otro acontecimiento importante fue el del apoyo oficial que Occidente brindó a los terroristas en Afganistán a principios de los años 80, a los que denominaron ‘combatientes por la libertad’. Más tarde, en el 2006, en el Irak tutelado por EE. UU. apareció el Estado Islámico, al que Washington no combatió de ningún modo. Todos estos factores, en su conjunto, pusieron las condiciones para el comienzo de los desórdenes con el apoyo de Occidente, de los estados financiados del golfo Pérsico, especialmente de Catar y Arabia Saudita, el respaldo logístico de Turquía, especialmente teniendo en cuenta que Erdogan pertenece ideológicamente a la organización de los Hermanos Musulmanes y, en consecuencia, cree que un cambio en la situación de Siria, Egipto e Irak significará la fundación de un nuevo sultanato, no otomano, sino perteneciente a los Hermanos Musulmanes, que se extenderá bajo el mandato de Erdogan del Atlántico al Mediterráneo. Todos estos factores llevaron la situación al punto en el que nos encontramos.

Una vez más, subrayaré que puede haber errores y fracasos, pero estos no explican nada. De otro modo, ¿por qué no se dan revoluciones en los países del golfo Pérsico, especialmente en Arabia Saudita, que no tiene ni idea de lo que es la democracia? Creo que es algo lógico.

[Qui termina l’articolo del quotidiano ecuadoriano, l’intervista russa in realtà termina qua, ma il testo dell’intervista dell’agenzia russa, come si potrà vedere leggendo il testo in lingua russa, prosegue con i ringraziamenti degli intervistatori al Presidente della Siria e il succinto ringraziamento dello stesso Presidente siriano Bashar al Asad. L’intervista è stata realizzata dall’Agenzia RTD, il 16 settembre 2015, alle ore 10:30 del mattino]

Versione originale in lingua russa dell’intervista al Presidente della Siria Bashar al Asad realizzata da giornalisti di RTD, il 16 settembre 2015, alle ore 10:30 del mattino

Башар Асад: Запад одним глазом оплакивает беженцев, а другим смотрит в прицел автомата

(Оригинал статьи: http://russian.rt.com/article/115590#ixzz3m5MIneNV)

Президент Сирии Башар Асад накануне дал интервью ряду российских СМИ: телеканалу RT, Первому каналу, «России 24», НТВ, информагентствам «Россия сегодня», ТАСС и «Интерфакс», а также «Российской газете». Асад ответил на вопросы относительно ситуации в Сирии и регионе, которые в большей степени интересуют граждан РФ и всего мира: о борьбе с терроризмом, о возможности сотрудничества с сирийской оппозицией, о миграционном кризисе, захлестнувшем Европу, и многих других насущных проблемах. RT на русском публикует полный текст интервью.
Вопрос: Есть много вопросов, касающихся направления политического процесса для достижения мира в Сирии. Каковы последние изменения в борьбе с террористами «Исламского государства»? Каково состояние российско-сирийского партнёрства? Какова ситуация с огромным числом сирийских беженцев? Эта тема в последнее время доминирует в европейских СМИ.

Башар Асад: Сирийскому кризису скоро будет пять лет. Вопреки всем предсказаниям западных лидеров о том, что уход Асада близок, он остаётся президентом Сирийской Арабской Республики. Недавно возникла волна спекуляций в связи с сообщениями о встречах высокопоставленных лиц из сирийского правительства с оппонентами из Саудовской Аравии. Это заставило предположить, что политический процесс в Сирии вошёл в новую стадию. Однако последовавшие за этим заявления Эр-Рияда, который продолжает настаивать на отставке Асада, свидетельствуют о том, что практически ничего не изменилось, несмотря на угрозы и опасности, которые группировки, подобные ИГ, создают даже в отдалённых от сирийских границ регионах.

Вопрос: Какова Ваша позиция в отношении политического процесса? Как Вы относитесь к тому, чтобы разделить власть и работать вместе с оппозиционными группами, которые продолжают открыто заявлять, что в Сирии не будет никакого политического решения, если оно не предусматривает Вашего незамедлительного ухода? Сигнализировали ли они Вам, что готовы работать вместе с Вами и Вашим правительством? Известно, что в начале кризиса многие из этих группировок требовали от Вас проведения политических реформ и преобразований. Однако возможно ли осуществить эти изменения в настоящее время на фоне нынешней ситуации, продолжающейся войны и распространения терроризма в Сирии?

Башар Асад: Позвольте мне ответить на Ваш вопрос по частям, так как он включает несколько пунктов. Что касается первой части вопроса — политического процесса, то мы с самого начала кризиса выступали за диалог. Было проведено несколько раундов внутрисирийского диалога в Сирии, Москве, Женеве. Фактически единственное, где мы добились успеха, — это «Москва-2». Не «Женева» и не «Москва-1». В то же время этот шаг был неполным. И это естественно, так как кризис очень масштабный. Невозможно найти решение за несколько часов или дней. Однако это шаг вперёд, и мы ждём «Москвы-3». Я считаю, что параллельно борьбе с терроризмом необходимо продолжать диалог между сирийскими политическими партиями и объединениями, чтобы прийти к единогласному мнению относительно будущего нашей страны. Нужно продолжать двигаться в этом направлении.

Отвечу на вторую часть Вашего вопроса относительно возможности достижения какого-либо прогресса с учётом распространения терроризма в Сирии, Ираке и в регионе в целом. Как я уже отметил, мы должны продолжать диалог во имя достижения консенсуса. Однако добиться реальных успехов невозможно, пока гибнут люди, продолжается кровопролитие и пока люди не чувствуют себя в полной безопасности.

Допустим, мы смогли договориться с политическими партиями и силами по политическим и экономическим вопросам, по науке и здравоохранению или иным темам. Но как мы можем реализовать эти договорённости, если приоритетный вопрос для сирийского гражданина — безопасность?

Таким образом, мы можем достичь консенсуса, но не можем ничего реализовать, пока не победим терроризм в Сирии. Мы должны побороть терроризм, а не только «Исламское государство». Я говорю о терроризме, потому что существует множество организаций, в первую очередь ИГ и «Фронт ан-Нусра», которые Совбез ООН объявил террористическими группировками. Это к вопросу о политическом процессе. Что же касается разделения власти, мы изначально осуществили его с представителями оппозиции, которые согласились на это. Несколько лет назад они вошли в состав правительства. Несмотря на то что разделение власти регулируется Конституцией и выборами, в первую очередь парламентскими, в связи с кризисом мы приняли решение разделить власть сейчас, чтобы сделать шаг вперёд, не акцентируя внимание на эффективности такого решения.

В отношении беженцев я хочу сказать, что позиция Запада и информационная кампания, особенно проведённая на прошлой неделе, формируют представление о том, что эти люди бегут от сирийского правительства, которое западные СМИ именуют не иначе как «режим». Однако западные страны оплакивают беженцев одним глазом, а другим смотрят в прицел автомата. Дело в том, что фактически эти люди покинули Сирию в основном из-за террористов и под страхом смерти, а также из опасений последствий терроризма. В условиях террора и уничтожения инфраструктуры отсутствует возможность удовлетворить первоочередные потребности. В результате люди бегут от терроризма и ищут возможности заработать на жизнь в любой другой точке мира. Поэтому Запад оплакивает беженцев, одновременно поддерживая террористов с самого начала кризиса.

Изначально Запад называл сирийские события мирными протестами, затем выступлениями умеренной оппозиции, а сейчас уже говорит о существовании терроризма в лице ИГ и «Фронта ан-Нусра», но по вине сирийского государства, режима и президента Сирии. Таким образом, пока продолжается такой пропагандистский курс, им (западным странам. — RT) придётся принять ещё больше беженцев. Дело не в том, принимает или не принимает Европа беженцев, а в том, что не устранена первопричина данной проблемы. Если европейцев волнует судьба беженцев, пусть они прекратят поддерживать террористов.

Вопрос: Господин президент, Вы уже затронули вопрос о внутренней сирийской оппозиции в Вашем первом ответе. Тем не менее хотелось бы вернуться к нему снова, поскольку он весьма важен и для России очень интересен. Скажите, пожалуйста: что внутренняя сирийская оппозиция должна сделать, чтобы скооперироваться с властью и поддержать Вас в борьбе — о чём они, в общем-то, заявляют? И как Вы оцениваете перспективы «Москвы-3» и «Женевы-3»? Будет ли это полезным для Сирии в данной ситуации?

Башар Асад: Как Вам известно, мы находимся в состоянии войны против терроризма, который пользуется поддержкой внешних сил. Это означает, что ведётся тотальная война. Я полагаю, что любое общество, любые патриоты, любые партии, которые на самом деле являются народными, в таких ситуациях объединяются против общего врага независимо от того, внутренний это терроризм или внешний. Если сегодня мы спросим любого сирийца, чего он хочет сейчас, первый ответ будет — безопасности и стабильности для всех и каждого. Таким образом, политические силы как внутри правительства, так и вне власти обязаны консолидироваться вокруг требований сирийского народа. Это значит, что, во-первых, мы должны объединиться против терроризма. Это очевидно и логично. Поэтому я говорю, что политические силы, правительство или незаконные вооружённые формирования, которые воевали против правительства, должны объединиться ради борьбы с терроризмом. И это случилось: некоторые группировки ранее воевали против сирийского правительства, а сейчас вместе с нами выступают против террора. В этом направлении уже сделаны определённые шаги, однако я хотел бы воспользоваться нашей сегодняшней встречей, чтобы обратиться ко всем силам с призывом объединиться в борьбе с терроризмом, поскольку способами достижения политических целей, поставленных сирийцами, являются диалог и политический процесс.

Вопрос: А что касается «Москвы-3» и «Женевы-3» — это, на Ваш взгляд, перспективный путь?

Башар Асад: Важность «Москвы-3» заключается в том, что это подготовительная площадка для «Женевы-3». Международное коспонсорство женевской встречи не было беспристрастным, тогда как Россия занимает непредвзятую позицию, руководствуясь принципами международного права и резолюцией СБ ООН. Кроме того, имеются кардинальные разногласия относительно пункта Женевской декларации о переходном правительстве. От «Москвы-3» требуется преодолеть расхождение мнений между различными сирийскими силами с тем, чтобы выйти на «Женеву-3» с консолидированной позицией. Это обеспечит условия для достижения успеха по итогам «Женевы-3». Считаем, что «Женева-3» вряд ли будет успешной, если не будет получен нужный результат в рамках «Москвы-3». Поэтому мы поддерживаем проведение московской встречи после эффективного завершения подготовки к этому форуму, что зависит в основном от российской стороны.

Вопрос: Господин президент, хотелось бы продолжить тему внешнего содействия урегулированию сирийского кризиса. В этой связи хочу спросить: очевидно, что после решения иранской ядерной проблемы Тегеран будет играть более активную роль в делах региона. Как Вы расцениваете последние иранские инициативы относительно урегулирования ситуации в Сирии? И вообще, насколько для Вас важна поддержка Тегерана? Есть ли, например, военная помощь и какая?

Башар Асад: В настоящее время нет оформленной иранской инициативы. Однако есть предварительные идеи для неё, которые опираются в основном на принцип суверенитета Сирии и, конечно, на решение сирийского народа, а также на борьбу с терроризмом. Естественно, отношения между Сирией и Ираном имеют продолжительную историю и насчитывают более 35 лет. Нас связывают союзнические отношения и большое взаимное доверие. Поэтому мы считаем, что Иран играет важную роль. Иран выступает на стороне Сирии и её народа. Эта страна поддерживает сирийское государство в политике, экономике и военной сфере. Под военной поддержкой понимается не то, что некоторые западные СМИ стараются преподнести как направление в Сирию иранских военных подразделений, — это неправда. Тегеран поставляет нам военную технику. Естественно, имеет место обмен военными специалистами между Сирией и Ираном, однако этот обмен осуществлялся всегда. Конечно, подобное двустороннее сотрудничество активизируется в условиях войны. Да, помощь Тегерана была основным элементом, который способствует стойкости Сирии в этой непростой и варварской войне.

Вопрос: В рамках нашего разговора о региональных факторах и региональных игроках Вы недавно говорили о координации с Каиром в области безопасности и борьбы с терроризмом, о том, что две страны находятся на одной стороне баррикад в борьбе с терроризмом. Каковы сегодня Ваши отношения с Каиром, где встречаются некоторые оппозиционные структуры? Это прямые контакты или взаимодействие через российское посредничество, особенно с учётом стратегического характера российско-египетских отношений? Президент ас-Сиси сегодня желанный гость в Москве.

Башар Асад: Отношения между Сирией и Египтом не прерывались и в прошлые годы, даже когда президентом Египта был Мухаммед Мурси, который принадлежит к террористической организации «Братья-мусульмане». Несмотря на это, различные египетские ведомства настаивали на сохранении отношений хотя бы по минимуму. Во-первых, это объясняется тем, что египтяне осознают, что происходит в Сирии. Во-вторых, тем, что битва, которую мы сейчас ведём, — это битва против общего врага. Естественно, сейчас это стало очевидным для всех, ведь терроризм распространился в Ливии, Египте, Йемене, Сирии, Ираке, в некоторых других государствах, в том числе исламских, таких как Афганистан, Пакистан и другие. Поэтому сейчас я могу сказать, что у нас с Египтом есть общее видение. Однако в настоящее время отношения — только на уровне органов безопасности. Политическое взаимодействие отсутствует: например, нет никаких контактов между министерствами иностранных дел двух стран. Осуществляется сотрудничество только на уровне органов безопасности. При этом мы учитываем, что и на Каир, и на Дамаск может оказываться давление с тем, чтобы между нами не было крепких связей. Конечно, эти контакты не проходят через Москву, как вы предположили. Отношения не прекращались, однако сегодня мы с удовлетворением наблюдаем за улучшением отношений между Россией и Египтом. В то же время Дамаск и Москву исторически связывают крепкие и позитивные отношения. Естественно, что Россия будет довольна любым поступательным развитием сирийско-египетских отношений.

Вопрос: Господин президент, позвольте вернуться к теме борьбы с терроризмом. Как Вы относитесь к идее создания зоны, свободной от террористов ИГ, на севере страны, на границе с Турцией? И как Вы в этом контексте можете прокомментировать косвенное взаимодействие Запада с такими террористическими организациями, как «Фронт ан-Нусра», другими радикальными группировками? С кем Вы готовы идти на сотрудничество, вместе бороться против террористов ИГ?

Башар Асад: Если мы говорим, что на границе с Турцией не будет террористов, это значит, что в других районах они останутся. Подобная риторика для нас неприемлема. Терроризм должен быть уничтожен везде. Более трёх десятилетий мы призываем к созданию международного альянса для борьбы с терроризмом.

Что касается сотрудничества Запада с «Фронтом ан-Нусра», это достоверный факт. Мы все знаем, что «Фронт ан-Нусра» и ИГ оружием, деньгами и добровольцами снабжает Турция, у которой тесные отношения с Западом. Реджеп Тайип Эрдоган и Ахмет Давутоглу и шага не ступят без согласования действий в первую очередь с США, а также с другими западными странами. Ростом своей мощи в регионе и «Фронт ан-Нусра», и ИГ обязаны покровительству западных властей, воспринимающих терроризм как козырную карту, которую можно периодически вытаскивать из рукава и использовать.

Сегодня они хотят использовать «Фронт ан-Нусра» против «Исламского государства», может быть из-за того, что ИГ в некоторой степени вышло из-под их контроля. Однако это не значит, что они хотят уничтожить ИГ. Если бы хотели, могли бы это сделать. Для нас ИГ, «Фронт ан-Нусра» и другие подобные им вооружённые группировки, убивающие мирное население, являются экстремистами.

С кем вести диалог? Это очень важный вопрос. С самого начала мы говорили, что мы готовы вести любой диалог, если он может привести к снижению террористической угрозы и, как следствие, к укреплению стабильности. Естественно, это касается политических сил. Мы также вели диалог с некоторыми вооружёнными группировками и заключали с ними договорённости, в соответствии с которыми в проблемных районах восстанавливался мир. В других местах боевики вливались в ряды сирийской армии. Они воюют наравне с другими и отдают жизнь за Родину. Таким образом, мы ведём диалог со всеми, кроме тех, кого я упомянул, — ИГ, «Фронта ан-Нусра» и подобных формирований, поскольку данные движения основаны на идеологии террора. Это не просто организации, выступившие против государства, как некоторые другие, — они питаются идеями терроризма. Поэтому диалог с ними не может привести ни к какому результату. С ними необходимо бороться, вести войну на уничтожение.

Вопрос: Если говорить о региональных партнёрах, с кем Вы готовы сотрудничать в борьбе против террористов?

Башар Асад: Конечно же, мы сотрудничаем с дружественными странами, прежде всего с Россией, Ираном, с Ираком, который так же, как и мы, борется с терроризмом. Что касается остальных государств, то мы открыты к сотрудничеству с любым из них при наличии серьёзного желания бороться с терроризмом. Мы этого не видим в случае с так называемой антитеррористической коалицией, возглавляемой США.

Реальность такова: несмотря на то что эта коалиция начала свою операцию, ИГ продолжает экспансию. У его боевиков ничего не получается. Эта коалиция никак не влияет на ситуацию. В то же время такие страны, как Турция, Катар, Саудовская Аравия, а также Франция, США и другие западные государства, покровительствующие террористам, не могут сами вести борьбу с терроризмом. Нельзя одновременно быть против террористов и вместе с ними. Однако, если эти страны примут решение изменить свою политику, ведь терроризм, как скорпион, — если положить его в карман, он обязательно тебя укусит, — мы не станем возражать против сотрудничества с ними при условии, что это будет реальная, а не иллюзорная антитеррористическая коалиция.

Вопрос: В каком состоянии сейчас находится сирийская армия? Вооружённые силы страны воюют более четырёх лет. Они обескровлены войной или стали сильнее в результате боевых действий? Есть ли резерв, чтобы увеличить активность? И ещё один очень важный вопрос: Вы сказали, что Ваши бывшие противники и противники сирийской армии перешли на Вашу сторону и воюют сейчас в рядах правительственных сил. Много ли их и насколько эффективно они помогают в борьбе против радикальных группировок?

Башар Асад: Конечно, война — это плохо. Любая война разрушительна, любая война ослабляет общество и армию, какой бы богатой и сильной ни была страна. Однако это не является мерилом, потому что всегда имеются положительные стороны. Война должна сплотить общество перед лицом врага, а армия становится самым важным символом для любого общества, когда страна подвергается агрессии. Общество заботится об армии, обеспечивает её необходимой поддержкой, в том числе человеческими ресурсами, такими как добровольцы и призывники, чтобы они защищали Родину.

В то же время война даёт любым вооружённым силам большой опыт проведения военных операций. Иными словами, всегда есть как положительные, так и отрицательные моменты.

Нельзя ставить вопрос в таком ключе — ослабла армия или стала сильнее. Народная поддержка обеспечивает армию добровольцами. Отвечая на Ваш вопрос, есть ли резерв, скажу: конечно, если бы у армии не было резерва, было бы невозможно выстоять на протяжении четырёх с половиной лет в крайне непростой войне, особенно когда наш сегодняшний враг имеет неограниченные человеческие ресурсы.

В Сирии воюют боевики-террористы более чем из 80-90 стран мира, то есть враг пользуется многомиллионной поддержкой в разных странах, которые отправляют туда людей сражаться на стороне террористов. Что касается армии, то наши резервы — в первую очередь исключительно сирийские. Поэтому да, конечно, резервы имеются. И это позволяет нам защищать страну дальше. Также у нас имеется упорство, ведь резервы не ограничиваются человеческими ресурсами, это ещё и воля. А сегодня наша воля — сражаться и защищать свою страну от террористов упорнее, чем раньше. Именно такая ситуация привела к тому, что некоторые боевики, по разным причинам сначала воевавшие против государства, поняли, что ошибались, и решили перейти на сторону государства. Сейчас они воюют вместе с армией: одни вошли в состав вооружённых сил, другие остались при оружии и действуют в интересах ВС САР в разных точках Сирии.

Вопрос: Господин президент, Россия уже 20 лет борется с терроризмом, мы видим его в разных проявлениях. Сейчас Вы в первую очередь лицом к лицу сталкиваетесь с этим, и вообще, мир видит новую модель: на захваченных территориях «Исламское государство» создаёт суды, администрации, есть сведения, что ИГ намеревается выпускать собственную валюту. То есть устанавливаются некие формальные признаки государственности — возможно, это привлекает всё больше сторонников из разных стран. Вы могли бы нам объяснить, с кем Вы всё-таки сражаетесь: это огромная группа террористов или это, может быть, новое государство, которое намерено радикально перекроить границы региона и мира в целом? Что такое ИГ сейчас?

Башар Асад: Конечно, как Вы и сказали, террористическая группировка ИГ пытается принять форму государства для того, чтобы привлечь в свои ряды как можно больше добровольцев, которые живут иллюзиями прошлого — мечтами о создании исламского государства, существующего ради религии. Это идеалистический подход, не имеющий ничего общего с реальностью. Это заблуждение.

Государство нельзя навязать обществу из ничего. Общество должно создать это государство. Оно должно быть естественным результатом развития общества, его отражением, пусть порой и не идеально точным. И тут мы задаёмся вопросом: имеет ли «Исламское государство» — группировка ИГ — что-то общее с сирийским народом? Однозначно нет.

У нас есть террористические группировки, но они не отражают характер нашего общества. В России также есть подобные движения, но они не являются отражением российского общества, не имеют ничего общего с его многообразием и открытостью. Поэтому, даже если они (представители ИГ. — RT) и пытались печатать деньги, марки, выдавать паспорта или обзавестись любыми другими атрибутами государства, это вовсе не значит, что у них есть государство. Во-первых, у них нет ничего общего с народом, а во-вторых, люди, живущие на захваченных ими территориях, либо бегут в настоящее государство — на свою родину, либо сражаются с ними с оружием в руках. И только незначительное меньшинство верит в их ложь. Конечно же, они не государство, а террористическая группировка.

Так кто же они? Давайте ещё поговорим об этом. Они представляют собой третью волну политических организаций, созданных Западом для распространения ядовитой идеологии. Они преследуют политические цели. С первой волной в начале прошлого века пришли «Братья-мусульмане», со второй — «Аль-Каида», которая воевала против СССР в Афганистане. Третья волна — это ИГ, «Фронт ан-Нусра» и подобные организации. Что такое ИГ и аналогичные группировки? Это западный экстремистский проект.

Вопрос: Господин президент, с началом сирийского кризиса стало больше дискуссий о курдской проблеме. Ещё до Вас официальный Дамаск резко критиковали за отношение к курдскому меньшинству, но сейчас на некоторых участках боевых действий против ИГ курдские формирования — фактически Ваши союзники. Появилась ли у Вас чёткая позиция — кто для Вас курды и кто Вы для курдов?

Башар Асад: Во-первых, неправильно говорить, что государство проводило определённую политику именно в отношении курдов, потому что государство не может выделять кого-то из своих подданных, иначе это было бы чревато расколом страны. Если бы мы на самом деле

проводили дискриминационную политику в обществе, то его большая часть не была бы сегодня на стороне государства и страна раскололась бы с самого начала.

Курды для нас являются частью сирийского общества: они не чужие, они живут на этой земле, как арабы, черкесы, армяне и многие другие нации и конфессии, сосуществующие в Сирии испокон веков. Неизвестно, когда некоторые из этих наций появились в регионе. Без этих составляющих невозможно существование в Сирии монолитного общества. Итак, являются ли курды нашими союзниками? Нет, они патриоты. Кроме того, нельзя обобщать: как любая другая часть сирийского общества, курды представлены разными течениями, принадлежат к разным партиям — правым и левым, племенам, различаются по иным характеристикам. Таким образом, воспринимать курдов как единое целое — необъективный подход. Некоторые курдские партии выдвигают определённые требования, однако они не представляют интересов всех курдов. Есть курды, которые полностью адаптировались в обществе, и я хочу подчеркнуть, что на данном этапе они не просто союзники, как пытаются представить их некоторые, ведь в армии много павших героев из числа курдов. Это означает, что они гармонично существуют внутри общества.

С другой стороны, у нас есть курдские партии, которые выступали с различными требованиями, и часть из них мы удовлетворили в начале кризиса. Но есть и другие требования, которые не имеют отношения к государству, и оно не может их удовлетворить. Эти вопросы находятся в компетенции народа и регулируются Конституцией. Для их решения необходимо, чтобы народ был солидарен с этими требованиями, прежде чем мы как государство примем соответствующее решение.

Любой вопрос должен быть в национальных рамках. Сейчас мы вместе с курдами и другими представителями общества объединились для борьбы с террористами. Об этом я только что говорил: мы обязаны объединиться во имя противостояния «Исламскому государству». Когда с ИГ, «Фронтом ан-Нусра» и другими террористами будет покончено, можно будет обсуждать требования курдов и некоторых курдских партий в общенациональном формате. Таким образом, никаких запретных вопросов не существует до тех пор, пока они остаются в рамках единого сирийского государства, народа, границ, соответствуют духу борьбы с терроризмом, принципам свободы представителей различных этносов, национальностей, конфессий, населяющих нашу страну.

Вопрос: Господин президент, Вы частично ответили на этот вопрос, но всё-таки хотелось бы уточнить. Некоторые курдские силы в Сирии требуют, к примеру, изменить Конституцию, ввести местное управление вплоть до создания автономного курдского государства на северных территориях. И особенно часто такие заявления звучат сейчас, когда курды достаточно успешно сражаются с ИГ. Вы согласны с такими заявлениями? Могут ли курды рассчитывать на такую своего рода благодарность? Можно ли вообще это обсуждать?

Башар Асад: Когда мы защищаем свою страну, мы не ждём благодарности, потому что это естественный долг. Если кто и заслуживает благодарность — это каждый гражданин Сирии, который защищает своё Отечество. Но я считаю, что защита Родины является долгом. А когда ты выполняешь свой долг, ты не ждёшь благодарности.

Однако та тема, которую Вы затронули вначале, непосредственно связана с сирийской Конституцией. Если Вы, например, хотите изменить существующий конституционный строй в Вашей стране, России, и заново провести административно-территориальное деление или наделить некоторые субъекты Федерации полномочиями, отличными от полномочий других субъектов, это вне компетенции президента или правительства, но в компетенции Конституции. Президент не владеет Конституцией, равно как и правительство. Конституция принадлежит народу. Следовательно, любая поправка к Конституции требует общенационального диалога.

Как я уже сказал, у сирийского государства нет возражений против любых требований, если они не представляют угрозы для единства Сирии, свобод граждан и национального многообразия. Если у каких-либо сторон, групп или слоёв общества имеются требования, они должны быть в национальных рамках, в формате диалога с другими сирийскими силами. Когда сирийский народ договорится предпринять шаги, связанные с федерализацией, децентрализацией, введением автономного управления или комплексным изменением политического режима, это потребует всеобщего консенсуса с последующим внесением поправок в Конституцию и проведением референдума. Данные группы должны убедить народ Сирии в целесообразности своих предложений, так как их инициативы требуют диалога не с государством, а с народом. Когда сирийский народ решит двигаться в определённом направлении, мы, естественно, эту идею поддержим.

Вопрос: Уже более года международная коалиция под руководством США наносит воздушные удары по территории Сирии. Её представители действуют в тех же районах, в которых ВВС САР наносят авиаудары по позициям ИГ. Несмотря на это, не произошло ни одного столкновения между коалицией под руководством США и сирийской авиацией. Существует ли прямая или косвенная координация между Вашим правительством и коалицией в войне с ИГ?

Башар Асад: Вы удивитесь, но я отвечу нет. Понимаю, что это звучит не очень правдоподобно: мы сражаемся, если так можно выразиться, с общим врагом, наносим удары по одним и тем же целям, в одних и тех же местах без какой бы то ни было координации и не сталкиваемся друг с другом. Это может показаться странным, но это правда. Между правительствами и Вооружёнными силами Сирии и США нет взаимодействия.

Они (США. — RT) не могут признать и принять тот факт, что мы единственная сила, которая сражается с ИГ на земле. С их точки зрения, возможно, сотрудничество с сирийской армией будет означать признание нашей эффективности в противостоянии ИГ. К сожалению, такая позиция свидетельствует о близорукости и упрямстве американской администрации.

Вопрос: То есть не ведётся даже косвенная координация, например через курдов? Я говорю это, потому что нам известно, что США взаимодействуют с курдами, а курды, в свою очередь, имеют связи с сирийским правительством. Вы говорите, что никакой координации, даже косвенной, не существует?

Башар Асад: Нет никакой третьей стороны, в том числе в лице Ирака. Раньше они (американцы. — RT) оповещали нас перед нанесением ударов через иракцев. С тех пор мы не связывались с ними, а также не обменивались посланиями через другие стороны.

Вопрос: Вы жили на Западе и некоторое время вращались в кругах западных руководителей, которые с самого начала кризиса настойчиво поддерживают вооружённые группировки, добивающиеся Вашего свержения. Каковы будут Ваши чувства, если Вам придётся вновь работать с теми же лидерами и снова пожимать им руку? Сможете ли Вы снова им доверять?

Башар Асад: Во-первых, это не личные отношения, а межгосударственные. Когда мы говорим об отношениях между странами, мы говорим о неких механизмах, а не о доверии. Доверие — категория личная, на которую нельзя полагаться в политических отношениях между людьми. То есть я отвечаю за 23 млн граждан Сирии, а другой человек, допустим, отвечает за десятки миллионов человек в другой стране. Нельзя ставить судьбы десятков, а то и сотен миллионов людей в зависимость от доверия между двумя людьми. Должен быть механизм. Когда он есть, можно говорить и о доверии. Другом доверии, не личном.

Во-вторых, главная задача любого политика, правительства, премьер-министра или президента — работа на благо его народа и страны. Если встреча или рукопожатие с кем-либо пойдёт на пользу народу Сирии, я должен это сделать — нравится мне это или нет. Таким образом, речь идёт не обо мне, не о том, чего я хочу. Речь о том, какую добавочную стоимость принесёт тот шаг, который я собираюсь предпринять. Соответственно, мы готовы сделать всё, что пойдёт на пользу сирийскому народу.

Вопрос: Президент России Владимир Путин призвал к созданию региональной коалиции для борьбы с ИГ. Наверное, последние визиты арабских ответственных лиц в Москву были в этом русле. Однако глава МИД Сирии Валид Муаллем сказал, что для этого требуется чудо. Речь идёт, по мнению Дамаска, о координации в области безопасности с правительствами Иордании, Турции и Саудовской Аравии. Какой Вы видите такого рода коалицию? Может ли она принести результат? Как Вы отметили ранее, любые отношения зависят от интересов. Готовы ли Вы координировать свои действия с этими государствами? Действительно ли имели место встречи между сирийскими и саудовскими чиновниками, как об этом сообщалось в прессе?

Башар Асад: Что касается борьбы с терроризмом, это глобальная и масштабная тема, у которой имеются культурные, экономические, военные аспекты, которая непосредственно связана с безопасностью. Конечно, с точки зрения превентивных мер все прочие аспекты намного важнее, чем военный и связанный с обеспечением безопасности. Однако сегодня — когда мы противостоим не отдельному бандформированию, а целой террористической армии, у которой в наличии как лёгкое, так и тяжёлое вооружение, миллиарды долларов для вербовки, — необходимо в первую очередь уделить внимание военному аспекту и вопросам безопасности. Таким образом, для нас очевидно, что коалиция должна действовать в разных направлениях, но прежде всего ей следует бороться против террористов посредством войсковых операций. Логично, что подобная коалиция должна создаваться теми странами, которые верят в борьбу с терроризмом. В нынешней ситуации исключено, чтобы один и тот же человек и поддерживал терроризм, и боролся с ним. Именно этим сейчас занимаются такие страны, как Турция, Иордания и Саудовская Аравия. Они притворяются, что являются частью антитеррористической коалиции, действующей на севере Сирии. При этом они же поддерживают терроризм на юге, севере и северо-западе — на тех же территориях, на которых они виртуально борются с терроризмом.

Я ещё раз подчёркиваю: если эти страны решат вернуться на правильный путь, одумаются и будут бороться с терроризмом ради общего блага, то мы, естественно, примем это, будем сотрудничать и с ними, и с другими государствами. Проблема не в категоричности и не в том, что мы мыслим категориями прошлого, ведь политические отношения часто меняются: они могут быть изначально плохими, но измениться к лучшему, союзник может стать врагом, враг может стать союзником — это нормально. Кем бы он ни был, мы будем сотрудничать с ним против терроризма.

Вопрос: Господин президент, сейчас идёт огромный поток беженцев — в значительной степени из Сирии — в Европу. Существует мнение, что эти люди фактически потеряны для Сирии, поскольку они очень обижены на то, что сирийское правительство не смогло защитить их, и они были вынуждены покинуть свои дома. Скажите, пожалуйста, как Вы рассматриваете потенциально тех людей, которые сейчас вынуждены покинуть Сирию? Рассматриваете ли Вы их в будущем как часть сирийского электората? Вернутся ли они, по Вашим ощущениям? И второй вопрос: виновата ли Европа, на Ваш взгляд, в массовом исходе беженцев?

Башар Асад: Любой человек, покидающий Сирию, — вне всякого сомнения, потеря для Родины, какими бы ни были его убеждения или возможности. Это, конечно, не касается террористов. То есть я имею в виду всех граждан, кроме террористов. Поэтому для нас эта миграция — большая потеря.

Вы спросили о выборах. В прошлом году в Сирии проводились президентские выборы. За пределами страны, в первую очередь в Ливане, находилось множество беженцев. Если верить пропаганде западных СМИ, все они бежали от сирийского правительства, которое их преследовало и убивало. Информация преподносилась так, будто они враги государства. Каково же было удивление сторонников Запада, когда большинство мигрантов отправились на избирательные участки, чтобы отдать свой голос за президента. Того самого, который якобы их убивает. Это был серьёзный удар для пропагандистов.

Для того чтобы организовать голосование за рубежом, нужны определённые условия. Нужно посольство. Сирийское государство должно контролировать процесс голосования. Это зависит от отношений с зарубежными странами. Многие государства разорвали дипломатические отношения с Сирией и закрыли у себя сирийские посольства. В этих странах голосование проходить не могло, и гражданам надо было ехать в другую страну, где был избирательный участок. Это то, что происходило в прошлом году.

Что касается Европы — конечно, она виновата. Сегодня Европа пытается представить ситуацию так: её вина заключается в том, что она не выделяла средства или не смогла обеспечить организованную миграцию к себе, из-за чего беженцы тонули, пытаясь пересечь Средиземное море. Мы скорбим по всем невинным жертвам, но разве жизнь утонувшего в море ценнее жизни того, кто погиб в Сирии? Чем она дороже жизни невинного человека, обезглавленного террористами? Как можно скорбеть о гибели ребёнка в море и не замечать тысяч детей, стариков, женщин и мужчин, ставших жертвами террористов в Сирии? Эти позорные двойные стандарты европейцев известны всем. Не поддаётся логическому объяснению, как можно жалеть одних жертв и не интересоваться другими. Принципиальной разницы между ними нет. Европа же несёт ответственность, так как она поддерживала и продолжает поддерживать терроризм. Она называет террористов «умеренными» и делит их на группы. Однако все они — экстремисты.

Вопрос: Если позволите, я хотел бы вернуться к вопросу о политическом будущем Сирии. Господин президент, Ваши противники — как те, кто сражается против властей с орудием в руках, так и политические оппоненты — по-прежнему настаивают, что одним из главных условий для восстановления мира в стране является Ваш уход из политической жизни и с поста президента. Что Вы думаете об этом не только как глава государства, но и как гражданин страны? Вы теоретически готовы уйти, если почувствуете, что это нужно?

Башар Асад: Добавлю к сказанному Вами: с самого начала информационная кампания Запада была сосредоточена на том, что вся проблема заключается в президенте. Почему? Потому что западные власти хотели создать впечатление, что сирийская проблема сводится к одной личности. Следовательно, естественной реакцией людей на эту пропаганду было предположение: если вся проблема заключается в одном человеке, он никак не может быть важнее Отечества, поэтому должен уйти, и тогда ситуация нормализуется. Вот таким образом Запад всё упрощает.

Однако в действительности то, что происходит в Сирии, похоже на происходящее у вас в регионе. Обратите внимание, что произошло в западных СМИ с началом переворота на Украине: для них президент Путин превратился из друга Запада во врага, царя, диктатора, который подавляет российскую оппозицию, который пришёл к власти недемократическим путём, несмотря на то что он был избран в результате демократических выборов, признанных на Западе.

Сегодня для них это больше не является демократией. Такова западная информационная кампания. Говорят, что в случае ухода президента дела пойдут лучше, но что это означает на самом деле? Для западных властей это значит, что, пока он является президентом, они будут и дальше поддерживать терроризм, поскольку Запад следует принципу смены руководства — так называемых режимов в Сирии, России и других странах. Запад не воспринимает эти страны как суверенные государства и равноправных партнёров. А в чём заключаются его претензии к России? К Сирии? К Ирану? Это суверенные государства. Западным властям хотелось бы убрать одного человека и поставить на его место другого, который будет действовать в интересах этих стран, а не своей Родины. Что касается президента, к власти он приходит с согласия народа, по итогам выборов, а если уходит — то по требованию народа, а не по решению США, Совбеза ООН, участников Женевской конференции и не на основании Женевского коммюнике. Если народ захочет, чтобы президент остался, он остается, в противном случае ему следует немедленно уйти. Вот моя принципиальная позиция по этому вопросу.

Вопрос: Господин Асад, боевые действия продолжаются больше четырёх лет. Вы, наверно, часто анализируете события и оглядываетесь назад. На Ваш взгляд, был ли тот переломный момент, когда Вы поняли, что войны не избежать? И кто запустил этот механизм войны? Это влияние Вашингтона, это ваши соседи по Ближневосточному региону либо были и Ваши ошибки? Есть ли те вещи, о которых Вы сожалеете? Если бы была возможность вернуться назад, Вы бы что-нибудь изменили?

Башар Асад: В любом государстве случаются ошибки. Это происходит, наверно, каждый день. Но эти ошибки не являются роковыми, это обычное дело. В чём же заключались ошибки, которые привели к тому, что случилось в Сирии?

Вы, наверно, удивитесь, если я вам скажу, что переломным моментом в предшествовавших сирийскому кризису событиях стала война 2003 года в Ираке, когда туда вторглись США. Мы были категорически против этой агрессии, так как понимали, что это приведёт к расколу общества, росту внутренних противоречий. А мы соседи Ирака. Мы понимали, что в результате этой войны Ирак расколется по конфессиональному признаку.

На западе мы граничим с разделённым по тому же признаку государством — Ливаном. Поскольку мы находимся по соседству с такими странами, мы осознавали, что на нас всё это повлияет. Соответственно, истоки сирийского кризиса — в войне, которая привела к расколу Ирака на конфессиональной основе, что частично сказалось на ситуации в Сирии и упростило задачу разжигания межконфессиональных противоречий в стране.

Вторым, менее важным переломным моментом стала поддержка, которую Запад официально оказывал террористам в Афганистане в начале 1980-х годов, называя их «борцами за свободу». Позже, в 2006 году, в Ираке под покровительством США появилось «Исламское государство», и Вашингтон никак не боролся с данной группировкой. Всё это в совокупности позволило создать условия для начала волнений при поддержке Запада, финансировании со стороны государств Персидского залива, особенно Катара и Саудовской Аравии, логистическом содействии Турции. Роль сыграло и то, что Эрдоган идеологически принадлежит к организации «Братья-мусульмане», а следовательно, верит, что изменение ситуации в Сирии, Египте и Ираке приведёт к созданию нового султаната — не османского, а принадлежащего «Братьям-мусульманам», — который будет простираться от Атлантического океана до Средиземного моря.

Все перечисленные факторы довели ситуацию до нынешнего состояния. Ещё раз подчёркиваю, что были ошибки и провалы, но они ничего не объясняют. Иначе почему не происходит революций в странах Персидского залива, особенно в Саудовской Аравии, которая понятия не имеет о демократии? Думаю, это логично.

Господин президент, мы благодарим Вас за то, что Вы выделили нам время и подробно ответили на наши вопросы. В сентябре у Вас личный праздник — 50-летний юбилей. Главное пожелание в этой ситуации — чтобы на сирийскую землю как можно скорее вернулись мир и спокойствие. Спасибо.

Башар Асад: И вам спасибо.

Видеоверсию интервью Башара Асада смотрите на RTД после 10:30 мск 16 сентября.

Оригинал статьи: http://russian.rt.com/article/115590#ixzz3m5QVXu6S